Дружба крепкая не сломается, не расклеится от дождей и вьюг…

К хорошему быстро привыкают. Так и я привыкла к ней. Хотя знала, всегда знала, что это ошибка. Что она считает меня другом по какой- то одной ей ведомой причине. Точно знаю, мы не должны были становиться ближе, чем просто хорошие знакомые. Так не должно было быть. Но вопреки всему на свете, она стала мне Другом. Да, настоящим, с большой буквы, которого я желаю повстречать хоть однажды каждому. Не однодневкой и не «другом по обстоятельствам». И не передать, как мне от этого тепло и насколько я ей благодарна. Все ведь сейчас страдают от одиночества, а я… Когда я вспоминала о ней, то понимала, что я из счастливейших людей в мире, и совсем не знакома с одиночеством.
Когда между нами возникали недопонимания, я писала ей письма. Она читала, поражалось написанному, и всё как- то само собой налаживалось. Чаще всего теперь я перечитываю своё первое письмо. Потому что если что- то и изменилось с того момента, как я его писала, так это сила моих чувств. Кажется, она возросла.
«Я наконец поняла, что не хочу тебя терять. Когда мы гуляли под дождём в один из мрачных весенних дней. Дождь то кончался, то начинался снова. Мы решили зайти ко мне за зонтиком и найти где- нибудь сухую скамеечку… Ты нарочито выхватила у меня зонт и с довольным видом держала его над нами обеими, пока мы искали место, где можно было бы отдохнуть. Найдя сухую скамейку под козырьком подъезда, мы просто сидели там молча. Ты протянула зонт мне, чтобы я закрыла его и сидела, глядя куда- то вдаль и пожёвывая эту гадкую сухую лапшу.
Ты дорога мне. Без тебя жизнь не была бы пустой, но была бы серой и неинтересной. Я не хочу терять тебя. Такую, какая ты есть — до ужаса смешную, хамоватую, ещё не до конца повзрослевшую. Мне показалось тогда, что ты мне друг. Друг. Пусть ты поздно встаешь и собираешься куда бы то ни было как настоящая рохля. Пусть ты порой привираешь и говоришь за спинами других гадости. Пусть ты любишь есть сухой Ролтон… Я знаю, это всё плохо, но когда я в очередной раз хочу прервать нашу дружбу, что- то останавливает меня. Что- то во мне самой. Я не знаю, что, но что бы то ни было, я этому рада. Меня согревает наша дружба, отчего мне кажется, что она настоящая и ничто не в силах разрушить её. Хотя, это, наверное, не так… Ты иногда бываешь такой озлобленной и я тогда думаю: "Ну зачем, зачем, глупая, ты так заводишься?". Пытаюсь тебя урезонить, а ты бесишься ещё больше. Зря. Я забочусь о тебе. Я делаю это потому что ты мне исключительно дорога. Я хочу, очень хочу, чтобы ты изменилась, но я ценю тебя и такой. Спасибо, что ты есть, Анита. Не исчезай из моей жизни.
Сегодня солнечно и тепло. Впервые за долгие месяцы я могу сказать, что даже немного жарко. Зелень на деревьях уже вовсю цветёт и у меня на газончике перед окнами вырос большой красный цветок. Я не люблю цветы, а этот мне очень нравится. У тебя был английский в пятнадцать двадцать и я снова провожала тебя до бабушки и отсиживалась там, а потом мы вместе шли до моего дома и по совместительству — дома твоей англичанки. Мы смеялись над всякой дребеденью, которую сами же придумывали на ходу и радовались, что можем провести лишние минуты рядом. Как восемь месяцев назад. Пусть так будет всегда…»
Последние строки я произношу и по сей день, искренне желая, чтобы так и было. А ведь писала, наверное, года два назад…
Сейчас всё по- другому. Мы пока всего лишь в разных классах и проблемы, как таковой, нет. Мне просто слишком тяжело даётся математика. Поэтому я с самого начала учебного года думаю о переходе в другую школу, в класс, где нет этих чёртвоых физико- математических выкрутасов, где учатся обычные дети. Но тогда мы рискуем потерять друг друга. Я не хочу аттестат с целыми двумя тройками и не хочу вырасти не в то будущее, которого так жду и желаю. А ещё ужасно не хочу терять настоящую подругу. Это две самые ужасные для меня вещи. Одинаково ужасные. Поэтому я не могу выбрать, зная, что, скорее всего, в любом случае риск совершить ошибку слишком большой.
Да, знаю, мы всё равно разъедемся по разным городам… Но только через два долгих года. А сейчас… Сейчас я не знаю, что выбрать – призрачный путь в правильное будущее, о котором всегда мечтала, или вполне материальную подругу. Живого человека, которому свойственно иногда поступать неправильно, не оправдывать доверия и даже предавать. И так сложно от этой пустяковой безысходности, что жить не хочется. Стыдно сказать, но приходя домой из школы, из ненавистного класса, я первым делом начинаю плакать, отчего постоянно чешутся глаза.
Да, я хочу с ней дружить. Сегодня рассказала маме обо всей этой сумятице… Может, я просто дурочка, потому как когда она сказала, что пора бы нам с Анитой уже разбежаться, мне захотелось закричать на неё. Как кричит маленький ребёнок, который не желает принимать чужие условия. Ещё мама напророчила, что лет в двадцать я буду смеяться над подобными глупостями, потому что Анита моя многого не стоит… Только вот незадача, недавно я пришла к выводу, что дружба – самое прекрасное, что есть на свете (в данный момент люблю одного человека, но дружбу всё равно выше ценю). Ради неё стоит жить и даже умирать за неё. А Анита подарила мне то, чего у меня не было в беззаботном детстве, но о чём я тогда беззаветно мечтала. Целых два года мы были не разлей вода. Целых два года я прожила словно в какой- то волшебной сказке, в которые так хочется верить даже будучи уже почти взрослым. И эти два года я чувствовала, что Анита воспринимает это так же.
Я искренне не хочу причинять мучения ни себе, ни тем более ей тем, что мы не сможем видеться так часто, как нам захочется. Поэтому думаю: может, закончить всё сейчас? Раз и навсегда. Потерпеть, потом забыть… Не знаю. Она дорога мне. Но будущее дорого не меньше. Что же мне делать?..




Комментарии:


Политика конфиденциальности

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять